Справедливость и равенство в мечтах россиян и реалиях современной России.

Справедливость и равенство в мечтах россиян и реалиях современной России.
Аналитика
0

Факторы жизненного успеха и социального статуса в сознании россиян.

Тихонова Наталья Евгеньевна – доктор социологических наук, профессор-исследователь, Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»; главный научный сотрудник, Институт социологии ФНИСЦ РАН, Москва.

Факторы субъективного социального статуса в современной России.

За последние полтора десятилетия в субъективной социальной структуре российского общества произошли кардинальные изменения – большинство населения перестало считать себя социальными аутсайдерами, а само российское общество стало обществом с безусловным доминированием субъективного среднего класса, причём преимущественно нижнего среднего.

Однако этот позитивный сдвиг не означает полной удовлетворённости россиян сложившейся ситуацией в области стратификации, поскольку их реальный статус в статусной иерархии сейчас существенно отличается не только от желаемого, но и от тех статусных позиций, которые они, по их мнению, должны были бы занимать в этой иерархии «по справедливости». Неудовлетворённость россиян связана с тем, что возможность достичь успеха и благополучия в жизни они связывают в значительной степени с социальным, экономическим и культурным капиталом родительской семьи, а также с разного рода неправовыми практиками (взятки, неразборчивость в средствах и т. д.), а не только с упорным трудом и собственным хорошим образованием.

Эти представления устойчивы во времени и отчасти напоминают представления населения Германии. Однако для россиян гораздо бóльшую роль в достижении успеха играют разного рода неправовые практики, прежде всего взятки. Кроме того, в России относительно меньшую (и убывающую с годами) роль играют образование родителей, собственное хорошее образование, упорный труд и честолюбивые стремления человека. Это означает, что россияне с годами всё чаще считают, что в российском обществе личные усилия и стремления человека не являются ключевыми для достижения жизненного успеха и высоких статусных позиций.

Статистическая проверка свидетельствует об объективной обоснованности этих взглядов, поскольку, согласно ей, в современной России происходит всё большее закрытие верхних слоёв населения и началось закрытие нижних слоёв. Высокие показатели самовоспроизводства полярных статусных групп в массовых слоях населения и растущая поляризация населения, и прежде всего молодёжи, – опасные по своим социально-политическим и экономическим последствиям тенденции, ведущие к делегитимизации власти и утрате мотивированности россиян в стремлении достичь успеха собственными усилиями.

Главные выводы из анализа факторов достижения успеха в восприятии россиян заключаются в том, что российское общество становится в общественном сознании всё менее меритократическим и всё большую относительную роль в достижении успеха играют в нём, по мнению россиян, родительский капитал (в том числе социальный) и взятки. Насколько эти выводы подтверждаются анализом объективно существующих связей между достижением определённых статусных позиций и различными характеристиками людей?

Среди факторов, имеющих наиболее тесные корреляционные связи с самооценкой социального статуса, в порядке убывания значимости двадцать лет назад шли «душевой доход», «заработная плата», самооценки соотношения материального положения самого респондента и уровня благосостояния окружающих его людей, динамика изменения его материального положения и т. д. [Тихонова 1999]. Таким образом, это были те особенности жизни россиян, которые прямо или косвенно отражали их уровень благосостояния. Однако, кроме этих характеристик, в числе статистически значимых были тогда и другие переменные, а главным фактором стратификации в России конца 1990-х гг. являлась работа в государственном или частном секторах экономики. Действие же остальных факторов было связано с тем, как они влияли на возможность занятости в частном секторе. Исключение составляли только должность (для тех, кто относился к руководителям первого уровня в госсекторе), наличие постоянной вторичной занятости, свидетельствовавшей о востребованности человека в новых условиях, а также отсутствие полной стабильной занятости (для тех, кто был её лишён).

Покогортный анализ (по поколениям обследованных групп населения) показал, что у молодых россиян фиксируются максимальные показатели воспроизводящих социальный статус своих родителей, и особенно – у ставящих себя на верхние четыре ступеньки «лестницы социальных статусов». Это свидетельство развития тенденции всё большего самовоспроизводства верхней части массовых слоёв населения.

Спустя 15 лет сравнительный набор и соподчинённость этих факторов заметно изменилась. На первом месте оказался статус родительской семьи, который обогнал даже признаки материального благосостояния. В современной России это свидетельствует о тенденции межгенерационной консервации статусов, действие которой продолжается и сейчас. Тесно связан с самооценками своего социального статуса и уровень образования родителей россиян. При этом чем выше статусное положение человека, тем большее значение имеют для него показатели, относящиеся к родительской семье, что также говорит об усилении тенденции социального воспроизводства и закрытости верхних массовых слоёв населения.

При покогортном анализе видно, что у молодых россиян (до 30 лет включительно) фиксируются максимальные показатели воспроизводящих социальный статус своих родителей, и особенно – у ставящих себя на верхние четыре ступеньки «лестницы социальных статусов»: 59,7% в этой группе относят к «верхам» и своих родителей. Это ещё одно свидетельство развития в нашей стране тенденции всё большего самовоспроизводства верхней части массовых слоёв населения. С другой стороны, именно у молодёжи в последние годы также максимальна доля относящих одновременно и себя, и своих родителей к «низам» общества, т. е. «низы» начали характеризоваться повышенными показателями самовоспроизводства. Кроме того, процессы социальной поляризации в ходе межгенерационного производства захватили сильнее всего именно молодёжь. При этом в целом по населению доли характеризовавшихся в ходе межгенерационного воспроизводства повышающим и понижающим её трендами в настоящее время примерно равны между собой.

Таким образом, изменение сравнительной роли различных факторов, определяющих субъективный статус человека, как и характер социальной динамики, говорят о том, что «социальные лифты» в российском обществе постепенно перестают работать. Это неизбежно будет вести к делегитимизации существующих в современной России неравенств в общественном сознании, первые свидетельства чего уже видны.

Тот факт, что в конце 1990-х гг. водораздел в формирующейся социальной структуре нового российского общества проходил не столько по признакам социально-профессионального или квалификационного характера, сколько по степени включённости в новые экономические отношения и структуры, а в конце 2010-х гг. на первый план вышло происхождение человека, означает, что сформировавшееся по итогам трёх десятилетий реформ российское общество имеет отчётливо немеритократический вектор развития. Разумеется, это не значит, что образование россиян и другие характеристики их человеческого и культурного капитала сейчас вообще не важны, однако они стали в гораздо большей степени опосредоваться фактором их происхождения, чем это было 15–20 лет назад. И если в конце 1990-х гг. любой, кто по своим личным качествам мог пойти на работу в частном секторе, выигрывал уже в силу этого (т. е. рынок как бы сертифицировал качество его рабочей силы, и человек получал за счёт этого дополнительные монетарные и немонетарные ренты), то сейчас, независимо от сектора занятости, доступ к качественным рабочим местам и в экономике в целом, и в частном секторе получают прежде всего выходцы из наиболее статусных и высокообразованных семей.

Это, естественно, повлияло и на снижение роли социально-психологических характеристик человека для занятия им определённой статусной позиции, имевших большое значение в конце 1990-х гг. Даже наличие достижительных мотиваций (стремление иметь интересную и престижную работу, хорошо зарабатывать и т. п.) или тип локус-контроля по своей роли для занятия определённого места в стратификационной иерархии стали в разы отставать от статуса родительской семьи. В то же время нельзя не отметить, что тип локус-контроля у наиболее благополучной части россиян (верхние 17,9%, занимающие 1–4 статусные позиции на «лестнице социальных статусов») и наиболее неблагополучной части населения (нижние 6,3%, занимающие на ней 9–10 статусные позиции) и сейчас всё ещё диаметрально противоположен – если у первых безусловно доминирует внутренний локус-контроль (67,5% их считают, что «человек сам кузнец своего счастья; успех и неудачи – всё в его руках»), то у вторых – внешний (67,7% убеждены, что «жизнь человека в гораздо большей степени определяется внешними обстоятельствами, чем его собственными усилиями»). Это значит, что если для первых жизнь в современной России предоставляет определённые «развилки выбора», позволяющие людям ощущать себя творцами своей судьбы, то вторые в массе своей лишены этих возможностей и чувствуют себя неспособными управлять собой и собственным будущим.

Гораздо менее значимы, чем в 1990-х гг., в числе факторов субъективной стратификации в 2018 г. оказались «регион проживания» или «тип поселения» – видимо, внутри каждого из них сформировались свои достаточно устойчивые локальные субструктуры, в рамках которых человек и определяет свой статус. Низкие показатели статистической значимости демонстрирует также гендерная принадлежность. При этом для отдельных статусных групп она всё-таки сохранила свою значимость. Однако, если в 1990-х гг. пол имел значение в основном для занятия верхних 4-х социальных позиций, где доминировали мужчины, хотя на всех остальных ступенях социальной лестницы доминировали в тот период женщины, то в 2000-е гг. наблюдалось сокращение значимости роли гендерных характеристик для занятия верхних статусных позиций, и теперь верхние позиции характеризуются практически одинаковой представленностью на них мужчин и женщин. В отношении же остальных статусных позиций действует принцип «чем ниже, тем выше доля женщин», причём на самых нижних позициях доля женщин превышает 60%.

Возраст, который в конце 1990-х гг. демонстрировал очень высокие значения статистической значимости для субъективного определения своего статуса, т. к. прямо влиял на адаптивные возможности человека и шансы попасть на работу в частном секторе, затем начал постепенно сдавать свои позиции, хотя и сейчас относительно более значим, чем пол. Однако, хотя возраст и не выступает сейчас столь жёстким «блокиратором» попадания на верхние статусные позиции, как в 1990-е или 2000-е гг., и даже в начале 2010-х гг. (в возрастной когорте 51–60 лет, например, на верхние четыре ступени «социальной лестницы» ставили себя в 2018 г. 11,2% при 8,0% в 2013 г. и 5,3% в 1998 г.), всё же возрастная структура представителей разных статусных позиций и сейчас различается довольно заметно.

Отнесение себя многими представителями старших возрастов на нижние статусные позиции связано при этом, видимо, не столько даже с их возрастом как таковым, сколько с состоянием здоровья, влияющим на их позиции на рынке труда и жизненные возможности в целом. Во всяком случае, именно субъективное восприятие своего здоровья как хорошего, удовлетворительного или плохого является наиболее значимым фактором субъективной стратификации среди всех аскриптивных признаков человека в современной России. И хотя роль этого фактора постепенно уменьшается, он всё ещё очень значим.

При плохом здоровье вероятность оказаться на нижних трёх ступенях «социальной лестницы» в современной России для человека всё ещё очень высока (39,8% при 7,4% для имеющих хорошее здоровье), хотя и заметно снизилась в последние годы – в 2013 г. она составляла 60,0%. Что же касается тех, кто имеет хорошее здоровье, то среди них 60,9% (что заметно больше, чем в 2013 г., когда этот показатель составлял 45,1%) отнесли себя весной 2018 г. к верхней половине «лестницы.

Социальная структура России становится всё более «закрытой», а основания для занятия верхних статусных позиций в ней всё меньше согласуются с меритократическими принципами и представлениями россиян о социальной справедливости. Изменения в представлениях населения о факторах достижения высокого социального статуса имеют бесспорные объективные основания.

Итак, факторы, объективно значимые для самооценок россиян собственного статуса, за десятилетия интенсивной трансформации российского общества качественно изменились, и всё большую роль стало играть социальное происхождение. Это говорит о том, что, во-первых, социальная структура России становится всё более «закрытой», а основания для занятия верхних статусных позиций в ней всё меньше согласуются с меритократическими принципами и представлениями россиян о социальной справедливости, а во-вторых, изменения в представлениях населения страны о факторах достижения жизненного успеха и высокого социального статуса имеют бесспорные объективные основания.

Вестник Института социологии. 2018. Том 9, № 4, с.12-49

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *