Стратегическая стабильность в мире: сохранить или разрушить.

14 марта, 2019 | от analytics | в категориях: Политика и экономика, События в мире
Стратегическая стабильность в мире: сохранить или разрушить.
Политика и экономика
0

Роль ядерного сдерживания в стратегической стабильности. Гарантия или угроза.

Дмитрий Тренин, директор Московского Центра Карнеги, является председателем научного совета и руководителем программы «Внешняя политика и безопасность».

Технологических гарантий, которые могли бы в таких случаях полностью исключить применение силы рациональными игроками, не существует. Линии связи и коммуникации между крупными державами могут воспрепятствовать вооруженным инцидентам или купировать их эскалацию. Но предотвратить политические конфликты, грозящие вооруженными столкновениями, невозможно в принципе, если не существует единой системы союзов или сообществ безопасности. Создания такой системы между РФ и США или КНР и США в обозримом будущем не предвидится. Остается уповать, что сама опасность разрастания локального конфликта в региональную войну, чреватую катастрофическими последствиями, заставит геополитических соперников проявлять сдержанность и удерживаться от непоправимых шагов.

Такая ситуация существует в отношениях между Россией и странами НАТО. Трудно представить себе нападение со стороны ядерной державы на одного из участников альянса, возглавляемого другой ядерной державой. Столь же трудно представить себе масштабную агрессию НАТО против России, способной уничтожить и Северную Америку, и Европу. У потенциального агрессора нет и не может быть никакой уверенности, что ему удастся использовать свое превосходство в обычных вооружениях без риска подвергнуться в ответ удару с применением ядерного оружия. Ситуация ядерного сдерживания между РФ и США распространяется, таким образом, и на союзников США в Европе.

Ситуация между Китаем с одной стороны и США и их азиатскими союзниками с другой отчасти аналогична российско-натовской. Нападение Китая на Японию или Южную Корею можно считать столь же невероятным, как агрессию США против КНР. В то же время в западной части Тихого океана есть ряд ситуаций, где подобная ясность отсутствует. Это, к примеру, территориальные споры в Южно-Китайском море и возможность эвентуального конфликта в Тайваньском проливе. Ядерное сдерживание на эти регионы не распространяется, риск эскалации присутствует. Предотвратить эскалацию способны линии связи и коммуникации между военными командованиями США и Китая, а также контакты и диалог на политическом уровне между Пекином и Вашингтоном.

Отношения между Китаем и Индией уже включают элемент ядерного сдерживания. Это не предохраняет Пекин и Дели от вооруженного столкновения, но очевидно удерживает обе стороны от применения ядерного оружия, а значит, и от масштабной войны. За четверть века обладания ядерным оружием Индия и Пакистан приобрели опыт сосуществования в условиях ядерного сдерживания. Ситуация между Дели и Исламабадом гораздо менее устойчива, чем между Дели и Пекином, но факт налицо: после 1998 года между Индией и Пакистаном прекратилась серия войн, сотрясавших Южную Азию в течение пятидесяти лет. Дальнейшему укреплению стабильности здесь, как и в других случаях, могут служить каналы оперативной связи между военными и политический диалог.

Наиболее неясной и дестабилизирующей представляется усложняющаяся ситуация вокруг КНДР. Трудно судить, насколько имеющиеся у Пхеньяна средства ядерного нападения способны удержать США от попытки осуществить при необходимости денуклеаризацию Северной Кореи силой. Увеличение возможностей американской ПРО и развертывание в регионе Северо-Восточной Азии американских высокоточных ракет средней и меньшей дальности может создать у руководства США убежденность в способности отразить пуск ядерных ракет КНДР, которые уцелеют после удара США. Невозможно также с абсолютной уверенностью утверждать, что руководство КНДР никогда не применит ядерное оружие в агрессивных целях против Южной Кореи или Японии. Давно существуют и сценарии ядерной дестабилизации, связанные с теоретической возможностью внутреннего кризиса в КНДР.

Помимо неприменения ядерного оружия кем бы то ни было и где бы то ни было, другими критериями стратегической стабильности являются неуязвимость ядерных арсеналов и военной ядерной инфраструктуры от парализующих кибератак, а также запрет на противоспутниковое оружие.

Пути укрепления стратегической стабильности

Для поддержания минимума стабильности необходимо гарантированно предотвратить ставшее вновь возможным военное столкновение между США и Россией, а также эвентуальный конфликт между США и Китаем. С этой целью уже сейчас в круглосуточном режиме действуют линии связи между высшим военным руководством (министрами обороны и начальниками генеральных штабов) и основными командованиями вооруженных сил США/НАТО и России. Прямые каналы общения помогают предотвратить инциденты в воздухе, на море и на земле, где задействованы вооруженные силы РФ и США/НАТО, а в случае если такие инциденты произойдут, быстро купировать их, исключая неконтролируемую эскалацию. Аналогичную функцию выполняют каналы связи между руководствами Вооруженных сил США и Народно-освободительной армии Китая. Важную роль может играть канал связи между руководителями разведывательных служб США и РФ, США и КНР. Прямые контакты на высшем уровне критически важны как средство деэскалации в наиболее опасных ситуациях.

Наряду с постоянно работающими линиями связи необходим регулярный диалог руководителей аппаратов советов безопасности, военных ведомств и специальных служб США и Китая, США и России. Такой диалог позволяет сторонам лучше понимать стратегическую логику друг друга, содержание военных доктрин и смысл подходов к важнейшим проблемам глобальной и региональной безопасности. В то же время приходится учитывать, что более широкий российско-американский стратегический диалог останется надолго заблокированным по политическим причинам. В российско-китайских отношениях ситуация иная. Помимо активного диалога на высшем уровне между Москвой и Пекином, развитие военного и военно-технического сотрудничества двух стран, в том числе совместные учения их вооруженных сил, способствуют лучшему пониманию военно-доктринальных взглядов и направленности военного строительства друг друга.

Стратегическая стабильность не сводится к наличию функционирующих договоров о контроле над вооружениями. Договоры и особенно обеспечиваемая ими взаимная транспарентность укрепляют доверие между сторонами, но в основе стабильности лежит все же надежность взаимного сдерживания. Приближающееся завершение эпохи контроля над вооружениями в его нынешнем российско-американском формате заставляет искать новые пути укрепления стабильности. Эти усилия не безнадежны. Руководители России, США и Китая не могут не осознавать колоссальную опасность ядерной войны.

Стратегическая стабильность: новое прочтение

Разумеется, профессиональное обсуждение между США и РФ вопросов стратегической стабильности, не нацеленное на подготовку договоренностей, малоэффективно в условиях растущего недоверия и взаимной подозрительности. Аналогичный диалог между США и КНР еще не начинался, и договориться о нем в условиях усиливающейся напряженности будет трудно. Такое положение, однако, не должно препятствовать согласованию различных мер по предотвращению вооруженных инцидентов и неверного толкования действий противоположной стороны.

Начиная с третьего десятилетия XXI века мир вступит, вероятно, в эпоху развития и развертывания стратегических вооружений, не контролируемых международными договорами. Из этого не следует, что это будет время стратегического хаоса. В новых условиях, чтобы сохранить стабильность, руководству России, США и Китая предстоит действовать, как правило, в одностороннем порядке. В идеале Вашингтон, Пекин и Москва, исходя из собственных интересов, должны удерживаться от шагов, расшатывающих или подрывающих стратегическую стабильность, а следовательно, и национальную безопасность своих стран. На практике проявлять такую сдержанность будет непросто. От каждой из сторон потребуются целенаправленные усилия, чувство ответственности и политическое мужество — дефицитные качества среди современных политиков.

Укреплению стабильности способствовало бы принятие Россией, как и США, стратегии ответного удара в качестве основного сценария применения ядерного оружия. Для этого есть необходимые предпосылки:

российские мобильные средства — баллистические ракеты подводных лодок (БРПЛ), мобильные межконтинентальные баллистические ракеты (МБР) — обладают высокой степенью выживаемости;

в российских ВС существует разветвленная система командных пунктов;

приказ на ответное применение ядерного оружия может быть отдан и после состоявшегося ядерного нападения противника: глубокий ответный удар, наносимый средствами, уцелевшими после первого удара противника, гарантирует уничтожение агрессора.

Добиться подключения Китая к еще действующим российско-американским договоренностям представляется невозможным. Столь же нереально в обозримом будущем заключение трехсторонних соглашений в ядерной области между США, Россией и Китаем. В то же время возможны двусторонние консультации между Вашингтоном и Пекином по вопросам стратегической стабильности. Такие консультации сняли или уменьшили бы озабоченности Вашингтона по поводу «угрожающего безопасности США наращивания ракетно-ядерного арсенала КНР» и помогли бы предотвратить провоцирующее усиление американского потенциала вблизи берегов Китая. Как и в отношениях Вашингтона и Москвы, важнейшую стабилизирующую роль в американо-китайских отношениях могут сыграть постоянные контакты по военной линии.

Денуклеаризация Северной Кореи — в смысле полного отказа Пхеньяна от ракетно-ядерного оружия и полной ликвидации соответствующего потенциала в обмен на словесные обещания Вашингтона не нападать на КНДР — нереальна. Собственное ядерное оружие и способность доставить его на территорию США являются единственной мыслимой гарантией безопасности режима КНДР. Признание этой реальности со стороны США и отказ от попыток силового решения ядерной проблемы КНДР были бы в интересах региональной и глобальной стратегической стабильности. Важнейшей основой для укрепления мира в Северо-Восточной Азии может стать дальнейшее развитие экономических связей, политических отношений и гуманитарных контактов между двумя корейскими государствами.

Стабильность в Южной Азии необходимо укреплять, создавая на путях потенциал взаимного доверия между Дели и Исламабадом. Ядерное сдерживание между Индией и Пакистаном требует совершенствования каналов экстренной связи, взаимного информирования о состоянии и развитии ядерных потенциалов, диалога по военно-политическим вопросам и проблемам безопасности. Ответственность за это полностью лежит на политических лидерах и — особенно в случае Пакистана — военных командованиях двух стран.

Учитывая, что ядерное оружие Индии служит средством сдерживания не только Пакистана, но и Китая, стабильность в Азии зависит от характера китайско-индийских стратегических отношений. Развитие политического диалога между Пекином и Дели позволяет надеяться, что две великие державы континента смогут выстроить отношения стратегического равновесия. В этом случае их неизбежная конкуренция будет дополняться сотрудничеством и ограничиваться взаимной сдержанностью в ядерной области. Как и в случае с Пакистаном, отношения Индии и Китая в столь чувствительной сфере — исключительно двусторонний сюжет. Тем не менее членство Пакистана, Индии, Китая, а также России в Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) создает дополнительные условия для диалога, в том числе по вопросам стратегической стабильности.

На Ближнем и Среднем Востоке важнейшей задачей является удержание Тегерана в рамках международного соглашения 2015 года по иранской ядерной программе, несмотря на выход из него в 2018 году США. Важнейшая роль в этом принадлежит Великобритании, Германии и Франции, которые пытаются поддерживать экономические отношения с Ираном вопреки вероятным вторичным санкциям США. Возможности стран ЕС противостоять давлению США ограниченны. В этих условиях ключевую роль в попытке предотвратить принятие Ираном решения о создании ядерного оружия могут сыграть Китай и Индия как ведущие экономические партнеры Ирана, а также Россия как его военно-политический партнер и поставщик вооружений. Возможное в перспективе вступление Ирана в ШОС помогло бы активизировать диалог между Ираном и основными державами Азиатского континента.

Итак, суммируя сказанное:

В XXI веке стратегическая стабильность означает отсутствие стимулов для любого применения ядерного оружия.

Стабильность основывается в первую очередь на взаимоотношениях трех соперничающих держав — США, Китая и России — и затем на политике других государств, обладающих ядерным оружием, прежде всего Индии, Пакистана, КНДР.

Стабильность обеспечивается доктринальной сдержанностью, технологическими и организационными решениями, лишающими обладателей ядерного оружия стимулов к его применению.

Стабильность предполагает одностороннюю, двустороннюю (например, США — КНР, США — РФ, КНР — Индия и т. д.) или многостороннюю сдержанность в разработке, производстве, испытаниях или развертывании вооружений в условиях сохраняющего свою роль ядерного сдерживания.

Механизмы контроля над вооружениями уступают место механизмам предотвращения конфликтов; мерам доверия, транспарентности; консультациям и диалогу.

Устойчивость ядерных потенциалов и связанных с ними систем управления, связи и разведки к воздействию кибероружия является неотъемлемым условием стабильности.

Сделанный в конце ХХ века вывод о том, что в ядерной войне не может быть победителей и что ее нет никакого смысла начинать 19, полностью верен и сегодня. Стратегическую стабильность можно обеспечить и в усложнившихся условиях XXI века, но такие усилия требуют нового взгляда на вещи, новой стратегии действий и новых инструментов.

carnegie.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *