Грешник в присутствии Бога.

25 ноября, 2018 | от analytics | в категориях: Бог и человек, В поисках истины
Грешник в присутствии Бога.
Бог и человек
0

«И поколебались верхи врат от гласа восклицающих, и дом наполнился курениями» (Ис. 6:4).

Р.Ч. Спрол

Недавно проводился опрос среди людей, ранее принадлежавших к церкви. Опрос показал, что основной причиной, по которой они перестали ходить в церковь, является скука. Многие люди с трудом могут воспринимать богослужение как что-то волнующее и трогательное. Здесь мы видим, что когда Бог появился в храме, то порог и ворота храма поколебались. Неподвижная материя дверных косяков, бездушный порог, дерево и металл, которые не могут ни слышать, ни говорить, были достаточно восприимчивы, чтобы поколебаться от присутствия Бога. В тексте буквально сказано, что они поколебались. Они начали дрожать на том месте, где стояли.

«И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, — и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа» (Ис. 6:5).

Поколебались не только двери храма. Сильнее всего колеблющегося в храме поколебалось тело самого Исаии. Когда он увидел живого Бога, когда царствующий Монарх мироздания появился перед его глазами во всей Своей святости, Исаия воскликнул: «Горе мне!»

Для уха современного человека восклицание Исаии звучит странно. Редко сегодня можно услышать, чтобы кто-нибудь говорил горе. Так как это слово старомодно и архаично (в английском тексте. — Прим. перев.), некоторые современные переводчики предпочитают заменить его другим. Это серьезная ошибка. Слово «горе» — одно из важнейших в библейском языке, и мы не можем себе позволить его игнорировать. В него вкладывается особый смысл.

Когда мы думаем о горе, то представляем себе беды, сваливающиеся на головы героев старинных мелодрам. В «Ожерелье Полины» героиня ломает себе руки от горя, когда бессердечный хозяин отказывает ей в праве выкупа закладной. Или мы представляем себе Майти Маус, прыгающую с облака на железнодорожное полотно, чтобы выручить свою подружку, которую Масленка привязал к рельсам. Она восклицает: «Горе мне!» Или мы думаем о любимом выражении потерявшего от горя рассудок Царя рыб из шоу «Амос и Энди», который говорит: «Горе мне, Энди, я не знаю, что делать!»

Фраза «горе мне» прошла путь других старинных выражений, типа «увы» или «поистине». Единственный язык, который сохранил это выражение до сих пор, — это идиш. Современный еврей по-прежнему выплескивает свое огорчение, восклицая «Ой, вэй!», что является сокращенной формой выражения «Ой, вэй ист мер». «Ой, вэй» на идише означает «О, горе», сокращенное от «О, горе мне!»

В полной мере оценить силу восклицания Исаии можно, если рассматривать его в свете особой формы речи, используемой в Библии. Когда пророки провозглашали послания, внушенные им Богом, то чаще всего они это делали в форме прорицаний. Эти прорицания исходили от Бога, и в них могли содержаться как хорошие новости, так и плохие. Прорицаниям, несущим положительный заряд, предшествовало слово «блаженны». Иисус прибегал к форме прорицаний в Своей Нагорной проповеди, говоря: «Блаженны нищие духом», «Блаженны плачущие», «Блаженны алчущие и жаждущие правды». Его слушатели понимали, что Он использовал форму речи, к которой прибегали пророки. Это было прорицание, несущее добрую весть.

Иисус также использовал и негативную форму прорицаний. Гневно обличая фарисеев, Он провозгласил суд Божий на их головы. Он сказал им: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры!» Он повторял это так часто, что выражение стало своего рода рефреном. В устах пророка слово «горе» превращается в вынесение приговора, провозглашение горькой участи. В Библии на горькую участь обрекаются города, народы, отдельные люди — одним лишь прорицанием.

Использование этого слова Исаией носило экстраординарный характер. Увидев Господа, он провозгласил суд Божий над самим собой. «Горе мне!» — воскликнул он, призывая проклятие Божье, анафему и суд на свою собственную голову. Одно дело, когда пророк проклинал другого человека во имя Бога; и совсем другое — когда он проклинал самого себя.

Сразу после произнесения проклятия и провозглашения своей горькой участи, Исаия восклицает: «Погиб я». Я предпочитаю более старый перевод, в котором говорится: «Я распался». Легко можно понять, почему в более современные переводы внесено это изменение. Никто сегодня не говорит: «Я распался». Но эта фраза глубже и ярче передает смысл, чем фраза «Я погиб».

«Распадаться» означает разойтись по швам, утратить цельность. Этими словами Исаия выражал состояние, которое современные психологи квалифицируют как дезинтеграцию личности. Смысл слова «дезинтеграция» прочитывается в его написании: «дез» — отрицательная частица и «интеграция». Интегрировать что-то — значит собрать вместе отдельные части, сделать из них единое целое. Когда интегрируются школы, то дети разных национальностей учатся вместе, образуя одну цельную организацию учащихся. Интегрированный — значит цельный, в применении к человеку это означает, что он нравственно здоров, живет гармоничной и полноценной жизнью. На современном сленге мы говорим: «Все при нем».

Если жил когда-то на земле цельный человек, то таким человеком был Исаия Бен Амос. Он был цельной личностью, «единым куском». Современники считали его самым праведным человеком среди всего Израиля. Он был чистым алмазом добродетели, без единого изъяна. Затем внезапно он увидел святого Бога. И в этот краткий момент его самооценка разбилась, как чашка. В долю секунды он оказался открытым, обнаженным перед абсолютной святостью. До тех пор, пока Исаия мог сравнивать себя с другими смертными, он имел основания ставить себя довольно высоко. В тот момент, когда он сравнил себя с наивысшим стандартом, он был уничтожен — морально и духовно истреблен. С ним было покончено. Он распался. Его ощущение собственной цельности рухнуло.

Внезапное осознание распада, уничтожения было связано с устами Исаии. Он восклицает: «Я человек с нечистыми устами». Мы могли бы ожидать от него, что он скажет: «Я человек с нечистыми привычками» или: «Я человек с нечистыми мыслями». Вместо этого он сразу привлекает внимание к своим устам. По сути он говорит: «У меня грязные уста». Почему внимание так настойчиво привлекается именно к устам?

Вероятно, ключ к разгадке глубинного смысла изречения Исаии можно найти в словах Иисуса, когда Он говорил: «Еще ли не понимаете, что все, входящее в уста, проходит в чрево и извергается вон? А исходящее из уст — из сердца исходит, сие оскверняет человека, ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления». Или мы можем обратиться к Посланию Иакова, брата Господа. Большая часть его Послания посвящена языку: «И язык. — огонь, прикраса неправды. Язык. в таком положении находится между членами нашими, что оскверняет все тело и воспаляет круг жизни, будучи сам воспаляем от геенны, ибо всякое естество зверей и птиц, пресмыкающихся и морских животных укрощается и укрощено естеством человеческим, а язык укротить никто из людей не может: это — неудержимое зло, он исполнен смертоносного яда. Им благословляем Бога и Отца, и им проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию: из тех же уст исходит благословение и проклятие. Не должно, братия мои, сему так быть. Течет ли из одного отверстия источника сладкая и горькая вода? Не может, братия мои, смоковница приносить маслины, или виноградная лоза смоквы: также и один источник не может изливать соленую и сладкую воду» (Иак. 3:6-12).

Язык — неугомонное и неудержимое зло, исполненное смертоносного яда. Именно это осознал Исаия. Он понял, что является не единственным человеком, перед которым стоит эта проблема. Он понял, что весь народ заражен нечистотой языка. «Я живу среди народа с нечистыми устами». В мгновение ока у Исаии появилось новое и радикально отличающееся от прежнего понимание греха. Он увидел, что грех просочился повсюду, он пропитал насквозь и его самого, и всех остальных.

В одном отношении нам повезло: Бог не является нам так, как Он явился Исаии. Кто из нас смог бы вынести это? Нам Бог обычно помогает осознать свою греховность постепенно. Медленно, шаг за шагом, мы начинаем осознавать свою растленность. Исаии Бог открыл его растленность сразу. Нет ничего удивительного, что тот был сражен и уничтожен.

Исаия объясняет это таким образом: «Глаза мои видели Царя, Господа Саваофа». Он увидел святость Бога. Первый раз в своей жизни он по-настоящему понял, кто такой Бог. И в то же самое мгновение Исаия впервые глубоко осознал, кто такой он сам.

«Тогда прилетел ко мне один из серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих, и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен» (Ис. 6:6,7).

Исаия лежал ничком на полу Он трепетал каждой клеточкой, каждым нервным волокном своего тела. Он искал, где бы укрыться, молился, чтобы кто-нибудь на земле прикрыл его или чтобы крыша храма рухнула на него, чтобы произошло что-то, что защитило бы его от пронзающего насквозь святого взгляда Бога. Но негде было укрыться. Перед Богом он был наг и одинок. Не было рядом Евы, чтобы утешить его, не было фиговых листьев, чтобы прикрыть его наготу. Беспредельная скорбь охватила его, такая скорбь, которая разбивает сердце человеку, оставляя в его душе одни развалины. Виновен, виновен, виновен. Вся его душа кричала, страдая от неослабевающего ни на мгновение безжалостного чувства вины.

Святой Бог также и Бог милосердия. Он не хотел оставлять Своего слугу без утешения. Он немедленно предпринял меры, чтобы очистить этого человека и восстановить его душу. Он повелел одному из серафимов срочно сделать это. Ангел двигался быстро, в руках у него были клещи с жертвенника. Из горящего пламени он взял ими пылающий уголь, слишком горячий, чтобы даже ангел мог к нему прикоснуться. Затем он подлетел к Исаии.

Серафим прижал раскаленный добела уголь к губам пророка и опалил их. Губы — одна из самых чувствительных частей человеческого тела. Они предназначены для поцелуев. И вот Исаия ощутил, как святое пламя сжигает его уста. Едкий запах горящей плоти наполнил его ноздри, но это ощущение заглушалось невыносимой болью от ожога. Это было суровое милосердие, мучительный акт очищения. Рана Исаии прижигалась, скверна его уст уничтожалась пламенем. Это святое пламя очистило его.

Но божественный акт очищения не заканчивался на этом. Очищение и прощение простирались дальше. Он стал чистым насквозь, до самого дна души, прощен полностью, но заплатить за это пришлось мучительной болью раскаяния. Он пошел дальше поверхностного раскаяния, когда говорят, не вкладывая в слова особого смысла: «Мне очень жаль». Он скорбел о своем грехе, эта скорбь захватила его целиком, и затем Бог послал ангела, чтобы исцелить его. Его грех был устранен. Его достоинство осталось незадетым. Боли больше не было, но человеческая его сторона при этом не была оскорблена. Осознание им своего греха было конструктивным. Наказание не было жестоким. Одна секунда, в течение которой плоть его губ горела, принесла ему исцеление навсегда. В следующее мгновение человеческая развалина, в которую превратился пророк, опять стала цельной личностью. Его уста были очищены от скверны. Он был чист.

«И у слышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдет для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня» (Ис. 6:8).

Теперь видение Исаии приняло новое измерение. До этого мгновения он видел славу Божью. Он слышал песню серафимов. Он чувствовал раскаленный уголь на своих устах. А теперь он впервые услышал голос Бога. Внезапно ангелы умолкли, и голос, гулким эхом прокатившийся по храму, голос, который во многих местах Священного Писания описывается как шум многих вод, этот голос прогремел: «Кого Мне послать? И кто пойдет для Нас?»

Здесь мы видим определенный образец, по которому события повторяются снова и снова. Бог является, человек трепещет, охваченный ужасом, Бог прощает и исцеляет, Бог посылает исполнить Свой замысел. Для человека события развиваются по определенной схеме: от сломленности — к миссии. Когда Бог спросил: «Кого Мне послать?», Исаия понял, какая мощь заключается в этом слове. Быть «посланным» означает быть эмиссаром Бога, выступать от имени божества. В Новом Завете слово «апостол» означает «посланный». Ветхозаветным двойником апостола являлся пророк. Богу был нужен доброволец, чтобы приняться за изнурительное ремесло пророка. «Кого Мне послать?»

Обратите внимание на ответ Исаии. Он откликнулся: «Вот я, пошли меня». Этими словами он сделал больше, чем просто сообщил о своем местонахождении. Произнеся их, он добровольно вызвался служить Богу. Он как бы сказал: «Я пойду. Не ищи больше. Пошли меня».

В ответе Исаии можно заметить две существенные детали. Первое — это то, что он не был Шалтаем-Болтаем. Падение Болтая из известного детского стишка трагично, потому что во всем королевстве не нашлось никого, кто мог бы снова его собрать. Но ведь он был ничуть не более хрупким, чем Исаия. Исаия разбился на такое же множество осколков, как и упавшее яйцо. Но Бог заново его собрал. Бог в состоянии взять разбитого человека и послать его на служение. Он взял грешного человека и сделал его пророком. Он взял человека с нечистыми устами и сделал его Своим представителем.

Второй важный момент, который мы наблюдаем в этом событии, — это то, что действие Божьей благодати на душу Исаии не уничтожало его человеческой личности. Исаия сказал: «Вот я». Исаия по-прежнему мог говорить «я». Он сохранил свое лицо. Он не утратил личность. Как бы ни старались хулители христианства приписать Богу стремление к уничтожению «я», Он от этого далек — напротив, Бог спасает личность. Он исцеляет «я», чтобы оно стало полезным и могло исполнить миссию, к которой Бог его призвал. Личность Исаии была перестроена, но не стерта. Покидая храм, он по-прежнему оставался Исаией Бен Амосом. Он был тем же самым человеком, но уста его были чисты.

Ни один служитель Божий не соответствует своей миссии. Любого проповедника можно обвинить в лицемерии. На практике получается, что чем тверже пастор в своей проповеди придерживается Слова Божьего, тем более уязвимым он становится для такого обвинения. Почему? Потому что чем больше человек верен Слову Божьему, тем более высокую миссию он будет выполнять. А чем выше миссия, тем дальше от нее в практической жизни будет он сам.

Я внутренне съеживаюсь, когда говорю в церквях о святости Бога. Я могу предвидеть реакцию людей. Они покидают святилище, убежденные, что только что находились в присутствии святого. Из-за того, что они слышат меня, проповедующего о святости, они делают вывод, что я сам так же свят, как и весть, которую я несу. В такой момент мне хочется воскликнуть: «Горе мне!»

Опасно предполагать, что само по себе изучение святости делает человека святым. В этом есть своя ирония. Я убежден, что причиной моей глубокой жажды к познанию святости Божьей является именно то, что я сам не свят. Я мирской человек, проводящий больше времени вне храма, чем в нем. Но я вкусил достаточно ощущения Божьего величия, чтобы хотеть этого еще больше. Я знаю, что значит быть прощенным и что значит, когда Бог возлагает на тебя миссию. Моя душа жаждет большего. Моя душа нуждается в большем.

reformed.org.ua

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *