Упор в санкционной войне Америки делается на создание вокруг России хаоса.

29 апреля, 2018 | от analytics | в категориях: Политика и экономика, События в мире
Упор в санкционной войне Америки делается на создание вокруг России хаоса.
Политика и экономика
0

Сейчас ставка делается не на разъяснение нюансов, а на культивирование неопределенности. России остается идти ва-банк.

Анастасия Лихачева

Добавление 38 российских лиц и компаний к американскому санкционному списку привело к тому, что оказавшиеся в перечне бизнесмены в одночасье лишились почти миллиарда долларов, а курс рубля обвалился. При этом составление самого санкционного списка, обновленного 6 апреля, к столь тяжелым последствиям для отечественной экономики не привело. Произошло это отчасти потому, что теперь главной ударной силой санкционной политики США стали не столько сами ограничения, сколько связанная с ними неопределенность. В чем заключается опасность сложившейся ситуации и что Россия может предпринять, чтобы минимизировать последствия санкционного давления, разбирался «Профиль».

Как все начиналось

Весной 2014 года в связи с присоединением Крыма и обострением обстановки на востоке Украины Вашингтон начал вводить против России санкции. На тот момент антироссийская санкционная программа ничем не отличалась от 28 других санкционных программ США. Работала она по стандартной для Соединенных Штатов схеме: после подписания президентом указа с перечнем лиц и компаний, в отношении которых вводились ограничения, автоматически происходило обновление базы Казначейства, а общественности сообщалось, какие конкретно формы взаимодействия с подпавшими под санкции лицами запрещены и как будут наказывать нарушителей. Точно так же вводились, например, санкции против Ирана, которых, к слову, было больше, а инициаторами их был не только президент, но и конгресс, а также ООН. При этом консалтинговые фирмы в Вашингтоне годами кормились за счет того, что выпускали доклады, разъясняющие суть введенных ограничений и содержащие рекомендации тем, кто хотел сохранить хорошие отношения с американской Фемидой.

Но за прошедшие четыре года подход к санкционному давлению на Россию изменился. Сейчас ставка делается не на разъяснение нюансов, а на культивирование неопределенности. Хотя сами ограничительные меры по-прежнему остаются таргетированными, то есть направленными не против всей страны, а против отдельных лиц и компаний, умышленно создается впечатление тотальности санкций.

Примером может послужить выпущенный в конце февраля кремлевский доклад. Никаких новых ограничений ни на кого он не налагал (да и не мог по своей сути). Но, будучи перечнем самых важных российских чиновников и богатейших бизнесменов, четко давал понять: все они находятся в зоне риска как потенциальные жертвы новых санкций. А раз так, то и все, кто ведет бизнес с «токсичными русскими», также могут подпасть под ограничительные меры.

Эту тактику американцы, скорее всего, будут использовать и дальше. Нагнетание неопределенности позволяет им влиять на партнеров российских компаний – не все захотят иметь дело с теми, кто завтра может оказаться в «черном списке». Такой подход в некотором смысле даже выгоднее, чем введение по-настоящему тотальных санкций. Тем более что существующая в Америке традиция предполагает, что санкции вводятся, если, во‑первых, есть полноценная доказательная база вины объекта ограничений (пусть эти доказательства и не всегда предъявляются общественности), а во‑вторых, должна быть понятна логика пополнения «черного списка» (между тем про кремлевский доклад шутили, что это просто помесь телефонного справочника Кремля и списка богатейших людей России журнала Forbes).

Любопытно, что в экспертных кругах санкции обсуждаются, как скучное неизбежное зло, допускать которое приходится по причине отсутствия возможности проводить желаемую политику другими средствами. Ни на одной из сессий, посвященных санкционной проблематике в рамках крупнейшей академической конференции международных исследований ISA (более пяти тысяч участников из десятков стран), прошедшей в начале апреля в Сан-Франциско, не ставился вопрос: зачем вводить санкции? Исследуются их действенность, причины несоблюдения, создание санкционных альянсов, влияние санкций на демократию или положение правящей партии в подсанкционной стране. Что угодно, но не целесообразность применения. Потому что экономические ограничения представляются единственной реальной альтернативой военным действиям. Максимум – признается, что санкции не всегда эффективны. Но тут возникают новые вопросы: что считать эффективностью, если, в конце концов, никто не хочет настоящей войны с Россией? На этом дискуссия обычно заканчивается. Иначе говоря, на выбор предлагается не «санкции или их отсутствие», а «санкции или военные действия».

Абсолютное зло

Сама идея таргетированных финансовых санкций возникла как реакция на вызовы безопасности со стороны негосударственных акторов. В 1990‑е такие санкции стали инструментом противодействия наркоторговле (их вводили против банков, отмывавших деньги наркомафии). После 2001‑го таргетированные санкции начали использоваться для борьбы с экстремистскими организациями, прежде всего «Аль-Каидой». Иначе говоря, изначально таргетированные финансовые санкции были нужны для борьбы с негосударственным «абсолютным злом», угрозой всему человечеству – наркотрафиком и международным терроризмом.

Примечательно, что тогда же Казначейство решило отдать исполнение санкций на аутсорсинг частному сектору. Не позволить банку или любому финансовому институту быть замешанным в связях с лицами или компаниями из «черного списка» Казначейства стало задачей банка, а не Казначейства. Предполагалось, что добиться этого удастся через высокие альтернативные издержки нарушения американского санкционного регулирования – блокировку активов, отключение от долларовых расчетов, колоссальные штрафы, потерю репутации, добавление самого нарушителя в «черные списки» и так далее.

Эта практика доказала свою эффективность. Однако попытка аналогичным образом действовать в отношении Ирана натолкнулась на сопротивление ближайших союзников США. В итоге сделать антииранские санкции тотальными получилось только после вынесения соответствующей резолюции Совбеза ООН. Характерно, что добиться подписания этого документа удалось после того, как был использован аргумент борьбы с «абсолютным злом» – в роли такового было представлено нарушение режима нераспространения.

Сегодняшние американские санкции пытаются поставить Россию именно в этот ряд «абсолютного зла». Но без соответствующих аргументов (чем, например, недоказанное вмешательство в американские выборы угрожает человечеству?) добиться поддержки этой политики от других стран будет сложно. Более того, со временем сопротивление ей будет нарастать. Поэтому сейчас США раскручивают тему химоружия, утверждая, что Москва стоит за отравлением Скрипаля и покрывает Башара Асада, якобы использовавшего отравляющие вещества против своих противников. Закрепление за Россией реноме страны, потворствующей использованию химоружия, позволит американцам представить ее «абсолютным злом», заслуживающим максимально жесткого санкционного наказания.

С учетом вышесказанного приходится признать, что усилия, которые с помощью адвокатов и лоббистов в Вашингтоне российские бизнесмены-»тяжеловесы» прикладывают к тому, чтобы не попасть в санкционные списки, безусловно важны, но недостаточны. Гораздо важнее убедить потенциальных кредиторов и партнеров в том, что даже в условиях санкционного давления со стороны США работать с Россией по-прежнему можно. Иранский опыт доказывает, что сочетание коммерческой выгоды и не зависящих от американской финансовой системы финансовых институтов в условиях отсутствия санкций Совбеза ООН может это обеспечивать.

profile.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *