Как можно предотвратить угрозу сползания к мировому конфликту.

25 марта, 2018 | от analytics | в категориях: Политика и экономика, События в мире
Как можно предотвратить угрозу сползания к мировому конфликту.
Политика и экономика
0

Начинать надо с Донбасса.

Юрий Соломонов

На вопросы ответственного редактора приложения «НГ-сценарии» Юрия СОЛОМОНОВА отвечает Алексей АРБАТОВ, глава Центра международной безопасности  ММО, доктор исторических наук, академик РАН.

– Алексей Георгиевич, если говорить о международной политике страны после грядущих президентских выборов, что вы думаете о дальнейшем развитии российско-американских отношений?

– Если начать с того, какие у нас отношения сегодня, то надо признать: фактически мы находимся в состоянии новой холодной войны. Это подтверждается прежде всего тем, что между нашими странами начинается новый цикл гонки вооружений. Кроме этого, сегодня почти во всех международных конфликтах мы занимаем противоположные позиции и поддерживаем стороны, которые воюют между собой. У нас обнаружились глубокие идеологические противоречия, связанные с традиционными ценностями России, с одной стороны, и традиционными ценностями Соединенных Штатов Америки и Запада в целом, с другой.

– Так где же в данном случае то звено, как говаривал Владимир Ильич, с которого надо начать?

– Сейчас, по моему глубокому убеждению, главный вопрос, с которого надо начинать отход наших стран от крайне опасной черты, это Донбасс. Здесь ни в коем случае нельзя ждать, что все как-то само собой разрешится. Выжидание будет только усугублять кризис, который уже давно не региональный.

Сегодня появились две версии того, как надо решать этот вопрос, основываясь на Минских соглашениях и введя в Донбасс миротворческие силы ООН. Россия считает, что эти силы должны быть введены на линию разграничения. Запад и Украина требуют, чтобы эти силы были введены на всю территорию непризнанных республик Донбасса и Луганска.

И вот здесь надо искать компромиссные решения. Приведенное выше мнение сторон – это всего лишь отправные точки для диалога, поиска приемлемых для всех вариантов сближения позиций. Это процесс. Трудный, может быть, долгий. Но все равно это будет движение, а не пассивное ожидание.

Я считаю, что надо ввести миротворцев на линию разграничения. Потому, что их задача не решить вопрос Донецка и Луганска в целом, а лишь обеспечить выполнение двух первых пунктов Минского соглашения: надежное и неукоснительное прекращение огня и отвод вооружения и военной техники от линии соприкосновения.

В соответствии с этим миротворческие силы могут не просто стоять на линии разграничения, но и быть развернутыми в зоне отвода военной техники, то есть контролировать этот отвод и складирование.

Что же касается величины контингента, его военной техники, оснащения и вооружения, национального состава, это все очень важные вопросы и по ним нужно вести дипломатический процесс и находить точки соприкосновения.

Российская позиция тоже не безупречна, предполагая, что миротворцы ООН будут охранять наблюдателей от ОБСЕ. Миротворцы ООН – это не охранное предприятие, они никогда никого не охраняли, а всегда сами выполняли важные задачи. С легким стрелковым оружием они смогут защитить наблюдателей разве что от мелких бандитов, но не добиться прекращения огня артиллерии, минометов или вылазок боевых подразделений через линии разграничения. Нужен крупный контингент с бронетехникой, артиллерией, вертолетами и беспилотниками, который при необходимости мог бы подавить огнем и броней нарушителей Минских соглашений.

А если говорить о механизме разработки намечаемых мер, то для эффективной работы нужна группа высокого уровня, состоящая из облаченных полномочиями представителей вовлеченных сторон. А это Украина, Германия, Франция, США, с одной стороны. Россия, Донецк и Луганск, с другой. Перед такой группой должна быть поставлена задача: прийти к согласию в отношении миротворческой операции, которая вслед за этим должна будет санкционирована Советом Безопасности ООН и принята к исполнению странами ОБСЕ. Я считаю, что не надо сюда вовлекать ни Бразилию, ни Индию, ни Бангладеш при всем моем к ним уважении.

Состав этого контингента – вопрос очень сложный, который может решиться только через обсуждение, компромисс и договоренность типа «я вам уступаю в одном за ваши уступки в другом». Это относится, например, к участию российского контингента и войск стран НАТО. Но командование не должно быть у НАТО, нужен специальный штабной комитет ООН.

– А что вы можете сказать о нынешнем состоянии сирийской проблемы?

– Мы видим, что она имеет тенденцию к обострению, что поражение основных террористических организаций оказалось не достаточным для того, чтобы в этой стране воцарился мир. Когда общий враг в основном разгромлен, начинаются столкновения внутри антитеррористической коалиции: между сирийцами за Асада и против Асада, Турцией и курдами, Израилем и «Хезболлой», коалицией Саудовской Аравии и Ираном. Очевидно, что нужно решать эти вопросы, не допустить эскалации конфликта, которая может столкнуть Россию и США на радость международному терроризму. И опять же это надо делать на многосторонней основе.

Еще одной важнейшей задачей для ослабления угрозы глобальной войны является спасение режима и системы контроля над вооружением, которая вступила сегодня в стадию распада. Самой большой угрозе подвергается Договор о ракетах средней и меньшей дальности, который нужно срочно спасать. В этом случае – путем выработки дополнительных мер контроля, которые устранили бы претензии обеих сторон друг к другу по предполагаемым нарушениям договора. После чего можно будет переходить к следующему этапу переговоров по стратегическому наступательному вооружению, потому что необходимо предотвратить новый цикл гонки вооружения в этой области, который неминуемо наступит, если такие переговоры не начнутся.

– А какую роль в этом противоречии и противостоянии играет субъективный фактор, то есть роль политических лидеров, их способность снижать напряженность?

– Конечно, в международных отношениях всегда был, есть и будет такой субъективный фактор, как личность лидера того или иного государства. И это откладывает либо негативный, либо позитивный отпечаток на межгосударственные отношения. Особенно, когда речь о руководителях крупнейших стран.

Но все-таки в основе существующих конфликтов всегда лежат не личностные качества лидеров, не их обиды и капризы, а политические, военные, экономические причины. Иногда взаимные симпатии лидеров даже мешают решать фундаментальные проблемы, создавая иллюзию, что достаточно похлопать друг друга по плечу и душевно побеседовать. Так бывало при Борисе Ельцине и Билле Клинтоне, а также в первый период отношений Владимира Путина и Джорджа Буша-младшего. Как бы в будущем такого не произошло с Реджепом Эрдоганом. Проблемы, спрятанные под ковер, потом взрываются с тяжелыми последствиями.

Только на основе государственных интересов надо разрешать реально существующие конфликты в их экономическом, политическом и любом другом важном для стран измерении. Что же до личностей, то их самые приметные черты, как светлые, так и темные, останутся в истории, мифах, памяти людей.

В прежней холодной войне, например, были заметными личностями такие лидеры, как Джон Кеннеди и Никита Хрущев. Это были два ярких человека. Настолько разные во всем, что казалось, они никогда не найдут общего языка. Что ни возьми – их происхождение, жизненный путь, политический опыт, идеологические позиции, все говорило о полнейшей противоположности.

Хрущев верил в коммунизм настолько, что пообещал построить его к 1980 году в СССР, а потом по заветам Коминтерна распространить его по всему миру, ради чего страна отрывала от себя ресурсы для поддержки национально-освободительного движения в Азии, Африке и Латинской Америке.

Кеннеди с такой же истовостью отстаивал идею распространения американского либерального капитализма, причем тоже во всем мире.

И тем не менее именно эти два лидера в самый острый период Карибского кризиса спасли мир от глобальной катастрофы, найдя в себе силы заключить компромисс, вопреки давлению ястребов в Вашингтоне и Москве. А потом они начали процесс разрядки международной напряженности. Конечно, это был скоротечный период, который вскоре закончился. Но, как говорят китайцы, даже самый длинный путь всегда начинается с первого шага.

Стоит в этом смысле заметить, что в личном плане президенты Владимир Путин и Барак Обама были тоже во всем полными антиподами, что не помогало отношениям двух великих держав. А с Дональдом Трампом есть немало схожего, при всех различиях в биографиях, жизненном опыте, среде обитания. Оба они, как я понимаю, скептически относятся к благам глобализации, роли союзников США по НАТО и достижениям Евросоюза, пользе цветной революции. Они не считают ядерное оружие и основанное на нем ядерное сдерживание опасным фундаментом международной безопасности и не стремятся к безотлагательным шагами дальнейшего сокращения ядерного оружия. Но вот поможет ли такое совпадение прогрессу в отношениях двух держав – для меня большой вопрос. Это не говоря уже о том, что руки Трампа внутри США жестко связаны оппозицией, расследованиями и антироссийской истерией, которых Америка не знала со времен маккартизма.

– Как на это реагируют другие страны, при такой сложности отношений двух сверхдержав?

– Конечно, при противостоянии государств, грозящем региону или всему миру, всегда находятся государства, которые не просто остаются в стороне, но стараются извлечь свою выгоду из противоречия других. По принципу: двое дерутся, а третий радуется.

Сейчас свою выгоду из противостояния России и США извлекают Китай, Индия, Пакистан, Иран, Турция. Они стремятся как можно больше для себя выиграть в своих отношениях с Россией и со странами Запада. Немало таких государств и в Латинской Америке, и среди арабских стран. Я говорю об этом без всякого возмущения. В международной политике это обычное дело. Мы тоже, наверное, негласно хотели бы поиграть на этом рынке возможностей, хоть и будем официально это отрицать, как делают упомянутые выше государства.

Нет ничего странного, если мы попытаемся что-то выиграть из противоречия США и Китая, Индии и Пакистана, Ирана и Саудовской Аравии. Правда, сегодня наши возможности такого рода очень невелики как раз из-за нашего жесткого противостояния с Западом, которое делает Россию скорее объектом такой политики, нежели ее субъектом.

– А что вы думаете о роли международных организаций в нынешнем мире?

– Современное состояние мира настолько тревожно, неопределенно, опасно, что часто приходится слышать от простых людей и от некоторых специалистов рассуждение о том, что при   кризисах, обострении межгосударственных отношений, если кто и виноват, так это международные организации, и их надо радикально менять.

Мне кажется, никогда не надо ничего крушить, пока не придумано что-то лучшее. В этом смысле лучше ООН пока ничего не появилось. Также ничего лучше, чем ОБСЕ, в Европе пока нет.

 

Реформировать их, конечно, надо. Причем так, чтобы они стали лучше соответствовать тому миропорядку, который царит в мире сейчас. Та же ООН сделана под мир 1945 года. ОБСЕ создавалась 40 лет назад.

План реформирования этих организаций должен выстраиваться на принципе консенсуса. Что же до общественной критики, то хочется напомнить, что эти институты не существуют как таковые  над государствами. Это скорее институциолизированные механизмы диалога и сотрудничества в решении проблем государств-участников. В ООН представители разных стран собираются, говорят, голосуют, принимают решения.

Но и в этом плане появились какие-то новые явления, заслуживающие внимания. Например, в прошлом году ООН голосами 120 стран приняла Договор о запрещении ядерного оружия. Этот документ, конечно же, утопиченов в его нынешнем виде. Но он принят не случайно.

Все переговоры по ядерному разоружению стоят в глубоком многолетнем тупике. Существующие договоры и режим начинают распадаться. Я напомню, что в 2015 году конференция по рассмотрению Договора о нераспространении ядерного оружия закончилась провалом. И есть все шансы, что следующий такой форум, назначенный на 2020 год, закончится еще более громкой неудачей.

Ядерные державы в этих вопросах ведут себя совершенно пассивно, лишь на словах повторяя, что они за разоружение, но при выполнении разнообразных условий. И вот государства, которые не относятся к ядерным державам, решили идти своим путем – принять договор без участия ядерных держав. Это серьезный сигнал того, насколько велико недовольство в мире процессами, которые разрушают сложившуюся систему по ограничению и нераспространению ядерного оружия, построенную в течение полувека с огромным трудом.

– Сегодня большое внимание к международной тематике проявляет наше  телевидение И понятно, почему. Как бы вы оценили эффективность этой работы?

– Надо отметить, что многие выступления квалифицированных политологов, социологов, журналистов-международников играют важную роль в формировании у населения представления о том, как устроен современный мир, как процессы и события нужно понимать, почему Россия занимает ту или иную позицию в международных конфликтах.

На этом фоне очень странно выглядят так называемые политические ток-шоу, в которых преобладают не информация, не анализ, не серьезная дискуссия, а скорее эмоциональная пропаганда. К тому же чрезвычайно разнузданная, крайне безответственная. Чего, например, стоит нашумевшее заявление одного из телеведущих о том, что Россия может превратить Америку в радиоактивную пыль. Да, может, как и Америка – Россию. Но такие заявления выглядят как бесшабашное бахвальство в отношении очень сложных тем, от которых зависит выживание нашей цивилизации.

Нынешняя пропаганда технически, конечно, гораздо более эффективна, чем та, что была в советское время – примитивная и скучная.

С сегодняшней пропагандой соскучиться трудно. При этом технологически она более искусна. А вот насчет адекватности я бы поспорил. Очень часто эти шоу создают искаженное представление о мире, о других странах и их отношении к России.

Взять, например, убежденность большинства наших телепропагандистов в том, что Евросоюз вот-вот развалится. То же самое можно услышать и про НАТО. А уж тому, что западным странам санкции чрезвычайно вредят, а России только помогают крепнуть, я уже давно устал радоваться. Все это не имеет никакого отношения к действительности. И люди у нас не такие уж темные, чтобы во все это верить. Хотя по законам пропаганды находится немало тех, кому можно внушить все, что угодно.

Впрочем, и сами участники этих шоу тоже весьма внушаемы. Готов поспорить, что, если избранный 18 марта президент России на следующий же день скажет, что пора устанавливать конструктивные контакты с США и Евросоюзом, что они не так уж плохи и надо вместе с этими странами решать глобальные проблемы, бороться с реальными угрозами современному миру… Уверяю вас, что те же пропагандисты станут первыми запевалами в массовом движении за сотрудничество и дружбу России с ныне пока еще отвратительным Западом.

 Независимая газета, 27.02.2018.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *