На Украине Запад просто просчитался, а Россия будет спокойно и твердо ждать.

23 января, 2018 | от analytics | в категориях: Политика и экономика, События в мире
На Украине Запад просто просчитался, а Россия будет спокойно и твердо ждать.
Политика и экономика
0

Метания вокруг Украины — кто первым дернется.

Глава МИД РФ Сергей Лавров об Украине, русофобии, миротворцах в Донбассе.

Министр иностранных дел Сергей Лавров в субботу вернулся из трехдневной поездки в Нью-Йорк, где принял участие в двух заседаниях Совбеза ООН и провел ряд встреч. В ходе визита он рассказал корреспонденту “Ъ” Елене Черненко о том, что должно произойти, чтобы в Донбассе появились миротворцы ООН.

Россия имеет право защищать интересы своих соотечественников, тем более, когда они подвергаются гонениям во многих странах, когда их права притесняются, как это произошло на Украине.

В день переворота было объявлено, что русский язык должен быть ущемлен.

— Но потом же они это отыграли назад…

— Да, но это прозвучало. Первым действием парламента после переворота был закон о том, что русский язык должен «знать свое место». А место это, грубо говоря, по-простому было под лавкой. Еще через два дня прозвучали заявления, что русские никогда не будут почитать (Степана.— “Ъ”) Бандеру и (Романа.— “Ъ”) Шухевича, поэтому русских из Крыма надо изгнать.

После моей пресс-конференции (по итогам 2017 года.— “Ъ”) какая-то германская газета напечатала, что Сергей Лавров стал чуть ли не передергивать факты и выдавать «мирную демонстрацию крымских татар около Верховного совета Крыма за попытку выгнать русских с полуострова». Достаточно посмотреть видеоролики той поры, когда Верховный совет был просто в окружении бесчинствующих молодчиков, не говоря уже о «поездах дружбы», которые Дмитрий Ярош посылал в Крым.

Это украинская история, история переворота, история предательства Запада по отношению к международному праву, когда соглашение, подписанное министрами иностранных дел ведущих стран Евросоюза (совместно с президентом Украины Виктором Януковичем.— “Ъ”), было просто растоптано. После этого Евросоюз стал нас убеждать, что так и должно быть и что теперь ничего уже поделать нельзя. Это, по большому счету, европейский позор. Констатируя эту историческую данность, мы не замыкаемся в себе, а хотим выполнить минские соглашения.

Эта психология, конечно, не может не вызывать ощущение того, что великодержавный менталитет не служит добрую службу США. Они предлагают сделать что-то по Украине.

— «Подвинуться» — это, например, усилить контроль над действиями сепаратистов в Донбассе и заставить их не стрелять, полностью отвести вооружения и соблюдать неукоснительно все базовые пункты минских соглашений?

— Мы не против, чтобы все отвели вооружения, не стреляли, но только не одни дончане и луганчане, а украинская армия тоже. Есть множество свидетельств ваших коллег, в том числе из Би-би-си, других СМИ, которые бывали даже в этом году на линии соприкосновения, что батальоны типа «Азова» и ряд других никем не контролируются, кроме своих командиров. Украинская армия и ВС Украины не имеют на них никакого влияния, они никого не слушают. Пример тому — блокада, которую они объявили и которая была осуждена президентом Украины Петром Порошенко. Он публично клялся ликвидировать эту блокаду (она полностью противоречит минским договоренностям), направлял какие-то силы по снятию этой блокады и провалился с этой попыткой. После этого он счел за лучшее на 180 градусов развернуться и выдать свой декрет, узаконивая эту блокаду. Поэтому стрелять нужно прекращать, войска и тяжелые вооружения отводить, но делать это с обеих сторон.

Я говорил на пресс-конференции, что стремление всю огромную геополитическую палитру свести к Украине, призывая нас отвести какой-нибудь батальон ДНР, ЛНР, а у них тогда будет возможность начать ослаблять санкции,— это недостойно тех людей, которые, занимая высокие посты, говорят подобные вещи.

— Появятся ли в Донбассе в этом году миротворцы?

— Это от нас не зависит. Если бы это зависело от нас, то они уже давно бы там появились.

— Что сейчас мешает и готова ли Россия на какие-то уступки, чтобы устранить то, что мешает?

— Мешает только одно: никто не хочет начинать конкретно обсуждать наши предложения.

— Американцы вроде предложили свои поправки. Идет ли их обсуждение?

— Нет, поправок нам никто не предлагал, а мы как раз хотим поправок. Я разговаривал с министром иностранных дел Украины Павлом Климкиным, с нашими французскими, германскими коллегами. Они говорят, что это очень правильный и хороший шаг, но нужно что-то еще. Хорошо, давайте сядем, вы нам скажите, что и как, мы посмотрим, насколько это отвечает целям реализации минских договоренностей. В любом случае в самом проекте резолюции записано то, что мы должны быть абсолютно привержены принципу «Комплекса мер», который предполагает согласование всех действий между Киевом, Донецком и Луганском. Нам отвечают, что надо подумать, как еще что-то сделать. Но «пар уходит в свисток», никто с нами не садится и не начинает обсуждать.

Идеи, которые выдвигали вне контекста работы над нашим проектом резолюции, идут в другом направлении. Наш проект означает, что минские соглашения незыблемы: часть (минских.— “Ъ”) договоренностей предполагает миссию наблюдателей ОБСЕ, а поскольку она не всегда работает в безопасных условиях, ее надо охранять. Куда бы ни шла эта миссия, с ней должны следовать вооруженные охранники ООН. Это логика и юрисдикция минских договоренностей. Нам говорят, что раз мы принимаем концепцию миротворцев, то давайте их сделаем ответственными за все, что происходит по правую сторону от линии соприкосновения, пусть они обеспечат безопасность вплоть до границы с Россией. Тогда в этих условиях мы проведем выборы, и все будет хорошо.

— Разве это не звучит трезво?

— Трезво? Вы так считаете?

— Миротворцы ООН — это ведь авторитетная сила, которой можно доверять безопасность в регионе.

— Минские договоренности гласят, что надо сначала провести амнистию, ввести в действие закон об особом статусе (который принят, но не введен в действие), инкорпорировать его в Конституцию и потом проводить выборы. Люди, которых сейчас пытаются «задушить» нелегальной блокадой, которым перерезают кабели, отрубая мобильную связь и изолируя их от внешнего мира, по крайней мере со стороны украинского государства, должны знать, что они не военные преступники, не террористы, как их назвали в Киеве, объявив антитеррористическую операцию, хотя из этих регионов никто ни на кого не нападал.

Обращаю на это ваше внимание — нападали как раз на них. Чтобы эти люди знали, во-первых, что они в безопасности и амнистия покрывает все, что было с обеих сторон. Во-вторых, чтобы они знали, что у них есть статус, который гарантирует (это дословно записано в минских договоренностях) русский язык, культуру, специальные связи с Россией, независимо от того, куда денется киевская власть, что у них будет свой голос при назначении судей, прокуроров и будет своя народная милиция.

Вот примерно основные положения. Это не так сложно. Тем более что, если я не ошибаюсь, два десятка регионов Украины еще полтора года назад направили официальное предложение в Киев о необходимости начать переговоры о децентрализации, чтобы им делегировали полномочия, они заключали специальные соглашения с центром. То есть федерализация в нормальном смысле. Можно называть ее децентрализацией, слова «федерализация» все боятся. Но когда нам говорят, что они все это сделают — проведут амнистию, дадут особый статус и организуют выборы, но сначала нужно отдать международным силам весь этот район, чтобы они там «заказывали бал», это не пройдет. Это «красная линия», и все это прекрасно понимают и вбрасывают такие предложения с очень негодными целями — поспекулировать на теме миротворцев.

Минские договоренности одобрены СБ ООН. Там прямо сказано, что все, что нужно делать, должно быть предметом согласования между Киевом и так называемыми отдельными районами Донецкой и Луганской областей. Мы доверяем ООН, ОБСЕ, которая, кстати, делает очень неплохую работу в сложных условиях. Но нельзя просто взять и выкинуть политическую часть минских договоренностей. Обещание, что они потом будут выполнены, когда военная ооновская администрация возьмет под контроль всю эту территорию, сомнительно. Если авторы этой идеи уговорят Донецк и Луганск — ради Бога, пожалуйста. Именно это предусмотрено минскими договоренностями и одобрено СБ ООН. Но я считаю, что те, кто продвигает такую концепцию, просто хотят задушить эти две территории.

Напомню интересную вещь. «Минск» гласит: амнистия, особый статус и выборы. Именно такая последовательность. В ходе работы Контактной группы, «нормандского формата» украинская сторона говорит: давайте наоборот — сначала обеспечим полную безопасность, включая выход на границу, а потом будем все это решать. Мы им все эти годы объясняем, что полный контроль Украины над этой частью границы с Российской Федерацией является последним пунктом минских договоренностей. Сначала должно состояться все, что мы сейчас обсуждали. Потом они говорят о том, как же можно предоставить особый статус, когда они не знают, кого выберут эти люди на местных выборах. Мы их спрашиваем, хотят ли они сказать, что дадут особый статус только тем, кто их устраивает. Они говорят, что да, так они и хотят.

Не очень дипломатично делать подобные вещи, когда твой президент подписался под совсем другим порядком действий. Но тем не менее мы согласились на компромисс, который сейчас называют «формулой Франка-Вальтера Штайнмайера», гласящий, что закон об особом статусе вступает в силу на временной основе в день выборов, а на постоянной — когда ОБСЕ, которая будет наблюдать за выборами, выпустит окончательный доклад. Это обычно занимает пару месяцев. Украинцы согласились, сказали, что давайте так и будем действовать.

Об этом договорились еще в октябре 2015 года в Париже главы государств. Целый год эту формулу пытались положить на бумагу, украинцы отказывались. В Берлине в 2016 году снова встретились. Мы спросили, почему не происходит движения в отношении «формулы Штайнмайера», на что украинцы сказали, что они не знают, каким будет содержание доклада. Хорошо, давайте запишем, что закон об особом статусе вступает в силу на время в день выборов, а на постоянной основе — в день публикации доклада при условии, что доклад будет сертифицировать выборы как свободные и справедливые. Все, ударили по рукам. Прошло уже больше года. И эту формулу украинцы до сих пор не хотят класть на бумагу.

Это один из примеров. Второй пример тоже очень яркий. Если предыдущий из области политики, то этот из области безопасности. В части «Минска» в Берлине договорились в октябре 2016 года начать всерьез разводить тяжелые вооружения, не допускать рецидивов и их возврата на линию соприкосновения. Согласовали три пилотные точки — Золотое, Покровское и Станица Луганская. В Покровском и Золотом все сделали быстро, а в Станице Луганской никак не получается. Украинская сторона стала говорить, что им нужно семь дней тишины, прежде чем они будут разводить там тяжелые вооружения.

ОБСЕ с тех пор констатировала, в том числе публично, больше дюжины периодов, когда тишина длилась семь и более дней. Украинцы говорят, что это наша статистика, а в их статистике они зафиксировали пару-тройку выстрелов. То, что это просто профанация, понятно и немцам, и французам, и самой ОБСЕ. Но в силу политической ангажированности, к сожалению, наши западные партнеры не могут публично навалиться на киевские власти, не могут заставить их выполнить то, что они обещали руководителям, в том числе Франции и Германии.

Это печально. Я понимаю, что если ты сделал ставку на какого-то политика в свое время, сделал публичную ставку на власть, которая пришла в Киев после переворота, то, наверное, очень трудно отойти от этой позиции без «потери лица». Мы это понимаем и не кричим, не скандалим по поводу полного саботажа Киевом минских договоренностей, но будем спокойно добиваться выполнения того, о чем договаривались. Слишком много договоренностей, достигнутых большим трудом, сейчас подвергаются испытаниям: минские договоренности, договоренности по Ирану, целый ряд других.

— (Вопрос задан в ходе пресс-конференции.) В четверг Верховная рада Украины приняла так называемый закон о реинтеграции Донбасса. В европейских столицах на него отреагировали нейтрально, Москва же его жестко раскритиковала. Почему? Какими могут быть, на ваш взгляд, практические последствия принятия этого документа?

— «Закон о реинтеграции», если подходить с юридических позиций, перечеркивает минские договоренности, которые были единогласно одобрены Советом Безопасности в резолюции, принятой через несколько дней после встречи четырех руководителей «нормандского формата» в Минске. И для нас это очевидно.

Что касается реакции, то я уже не раз говорил, что у нас нет никаких сомнений, и более того, мы имеем достоверные знания, что и в Европе, и в Вашингтоне прекрасно понимают, в какую игру играют нынешние киевские власти. И как они ведут линию на заматывание своих обязательств по минским договоренностям. Надеюсь, что в частных, приватных, закрытых контактах Киеву об этом говорят — из Берлина, из Парижа, Вашингтона и других столиц. Но взяв под свое крыло эту власть, которая абсолютно недоговороспособна, Запад уже не может публично выступать с критикой того, что делают его подопечные. Это печально. Понятно, что это сопряжено с ложно понятым чувством собственного престижа и репутации, но такова жизнь. Мы будем добиваться того, чтобы все, что записано в минских договоренностях, выполнялось. Попытки «сбить прицел» и увести эти дискуссии в сторону, стремление найти новые повестки дня, новые методы и формы неприемлемы. Мы будем спокойно и твердо отстаивать пакет, который честный, под которым подписался президент Порошенко и лидеры Донецка и Луганска.

Газета «Коммерсантъ» №10 от 22.01.2018, стр. 1.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *