Политизация внутренней жизни России уже началась и будет нарастать в ближайшем будущем.

3 июня, 2017 | от analytics | в категориях: Аналитика, Социология
Политизация внутренней жизни России уже началась и будет нарастать в ближайшем будущем.
Аналитика
0

Свойство российкого властного гибрида.

Андрей Архангельский

Что мы вообще знаем о политической природе нынешнего режима? По сути, ничего. Мы не знаем его законов, закономерностей – да и откуда? Страна слишком большая, сравнения с переходными режимами или трансформациями в Латинской Америке или даже Африке не могут быть релевантными. Россия, как всегда, творит собственную историю. И мы опять являемся примером глобального исторического эксперимента – трансформации тоталитарного проекта (все апелляции к «неизменной тысячелетней России» – это также попытки скрыть историческую динамику).

Официальные демократические институты превращены в формальность, но политика существует. Откуда берется эта логика «вопреки», почему Кремль всегда только усиливает то, с чем борется? Просто начинает работать то самое правило зазора, трещины – нестыковка между сегодняшними реальными практиками в России, авторитарными инструментами и формально демократическим устройством общества в соответствии с Основным законом. Этот зазор и есть подлинный источник политического в сегодняшней России.

Деполитизация очередной щели тут же порождает всплеск политической активности в другом месте. Мы можем выдвинуть гипотезу: конечная цель гибридного (Екатерина Шульман) организма – подсознательное, употребим фрейдистский термин – обретение политического. То, что табуируется и изгоняется, подсознательно является самым страстным желанием гибрида, и это такой кружной способ истории по изживанию тоталитарной травмы? Возможно, политизация на самом деле заложена в самой природе нынешней системы – чего она может и не осознавать или всячески этому сопротивляться. Но, по сути, тогда она борется с собственной природой. Поэтому нам и кажется, что главным источником политизации в России является сама власть.

Политизацию в России усиливает еще и очередная политизация Европы, Америки – или, как у нас принято говорить, Запада, – чему отчасти мы сами стали виной. Давно уже банальность, что границы между правыми и левыми политическими программами в Европе размыты, лет десять, как «все заимствуют у всех»; но тут вмешались мы. Из-за нашего заигрывания с правыми политическое противостояние в Европе трансформировалось в этическое. Активизация правых популистов и их поддержка Кремлем – явная и неявная – как бы вернула политику в Европе на базовый, ценностный уровень, заставила вспомнить об основах.

Таким образом, мы сами перевели европейский политический конфликт в универсальный – между архаикой и модерном. Почти все европейские выборы теперь – это буквально голосование «за добро или зло», за будущее или прошлое. Политика морализовалась, этический выбор совпадает с политическим. Политика тем самым очеловечивается, так же, кстати, как и за счет соцсетей. Политические решения принимаются в твиттере. Политика становится человеческим делом – как никогда, вероятно, еще в истории.

У нас власть этого не понимает, не хочет «отдавать политику людям даже на символическом уровне, на уровне слов. Или уже хочет?

Торговать политической субъектностью

Мы превратились в конспирологов – больших, чем даже Кремль. Олег Кашин, Константин Гаазе, Глеб Павловский высказывают парадоксальную мысль: политизация происходит оттого, что власти это сейчас именно и нужно. Бенефициаром политизации является сама власть. Почему бы и нет, рассмотрим эту версию.

Главная задача Кремля на ближайший 2018 год, как можно предположить, – продление полномочий действующего президента России еще на шесть лет, причем с соблюдением всех норм и максимальной легитимностью. И все делается именно в расчете на реализацию этой задачи. Никаких идей или проектов по сплочению нации, как в 2014 году, власть предложить не в силах. Не говоря уже о финансовых обещаниях.

Что власть будет продавать в качестве символической интриги, бонуса на выборах? Одним из вариантов может стать та самая политизация. Избирателю будет предложена в качестве бонуса его политическая субъектность. Теперь вы голосуете не в качестве винтиков, а в качестве полноценных субъектов истории – в ситуации геополитического противостояния с Западом.

Политизация в обмен на референдум о доверии. Власть использует, как в дзюдо, силу противника. Повысить явку невозможно без политизации? Избирателю продают его политическую субъектность. Ставка будет сделана не на пассивность, а на активность – конечно, контролируемую. Но мы уже убедились, что, когда речь заходит о ценностях, – а политика и есть ценность, – они быстро выходят из-под контроля.

Власть всегда недооценивает связь между политикой и чувством. На самом деле политика обнажает в людях что-то сверхценностное, и это уже не так просто вернуть назад. Это напоминает 1986 год – ведь и советская власть при Горбачеве, не имея других ресурсов, можно сказать, предложила людям политизацию в качестве единственного ресурса.

Можно говорить, что клиентелизм по-прежнему страхует систему лучше любых официальных механизмов и реальных предпосылок для политической активности в регионах нет. Но это, так сказать, внешний контур. То, что происходит в массовом сознании, никакая социология уловить не может. Мы можем предположить, что происходит массовая политическая субъективация, постсоветский человек осознает себя игроком и даже держателем политических акций.

Меняет ли это что-то существенное? Да. Это меняет абсолютно все. Советского «человека массы» уже нет, он распался на миллионы субъектов по интересам – теперь наконец и политическим, что бы он ни подразумевал под этим словом. Власть сделала это сама, вопреки своему желанию, а может быть, в силу самой ее нынешней природы. Мы имеем дело с политическими субъектами – а это уже совсем другая страна, совсем другие люди. Политизация России неизбежна. И именно это и будет иметь принципиальное, определяющее значение в ближайшем историческом будущем.

carnegie.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *