Праксеология морали в свете программ социальной ответственности бизнеса

7 января, 2014 | от analytics | в категориях: Мораль и нравственность
Праксеология морали в свете программ социальной ответственности бизнеса
Мораль и нравственность
0


Рогожа М. М.

Отличительной чертой современного общественного дискурса является апелляция к этике. Это требует активного участия профессиональных этиков в обсуждении вопросов морального плана, жизненно важных для нормального функционирования общества.

Одним из таковых является вопрос о продвижении идей социальной ответственности бизнеса в жизнедеятельность современного общества. Сегодня уже очевидно, что обсуждение идей социально ответственного бизнеса не может быть замкнуто на среду профессионалов, экономистов, менеджеров, маркетологов и других представителей экономической сферы. Об этом свидетельствует и то, ставшее уже историей, обстоятельство, что потребность в этическом регулировании экономической деятельности начала оформляться в среде стейкхолдеров (к которым сегодня принято относить всё больше групп в обществе). А это, в свою очередь, удостоверяет, что вопросы морального плана, в решении которых заинтересованы стейкхолдеры, общественность (иными словами, гражданское общество) не являются этическими вопросами регулирования профессии, т.е. собственно профессиональной этикой представителей экономики. Хотя тот факт, что существует огромное количество разнородных и разноплановых профессий в экономической сфере, сам по себе является аргументом против редукции программ социальной ответственности бизнеса к профессиональной этике экономистов.

Проблематика корпоративной социальной ответственности (КСО) становится все более очевидно прикладно-этической по содержанию и по тональности. Особенностью каждой из прикладных этик (биоэтики, экоэтики, бизнесэтики) является открытость обсуждаемых вопросов, изначально выходящих за рамки профессиональных вопросов специалистов, а, следовательно, и не имеющих адекватных ответов и способов разрешения конфликтных ситуаций в рамках профессиональной этики. Дискурсивность прикладных этик, среди которых бизнесэтика занимает одно из ведущих мест, состоит в том, что в обсуждение вопросов (таких, как благотворительность, охрана окружающей среды, благоустройство территорий, нефинансовая отчетность, честность рекламы и т.п.) включаются общественные организации, гражданские активисты, СМИ, представители бизнеса. В то же время опыт экономически развитых западных стран показывает, что профессиональные этики принимают активное участие в коммуникации бизнеса и общества, обеспечивая каждую из сторон этическим инструментарием и этически релевантной аргументацией. Об этом свидетельствует масса специальной и научно-популярной (в основном англоязычной) литературы по проблемам социальной ответственности бизнеса.

На постсоветском пространстве ситуация преимущественно иная. И дело не только в слабости гражданского общества, недостаточной информированности граждан о сути корпоративной социальной ответственности и слабой заинтересованности в ее продвижении , но и в (пока еще) малом участии профессиональных этиков в разработке и продвижении этического знания в общественные практики, прямо или косвенно связанные со сферой экономической деятельности.

В то же время этика, как особая ориентированная на практику сфера знания, способна предоставить общеметодологические основания для научно выверенных программ социально ответственного бизнеса и обеспечить участников дискурса категориальным аппаратом, релевантным общественному запросу на социальную ответственность.

Прежде, чем очертить этические принципы, способные выступить общеметодологической основой социально ответственного бизнеса, следует отметить, что вопрос о практической применимости этической теории неразрывно связан с проходящей сейчас в сообществе этиков дискуссией о целесообразности теоретического разграничения общественной и индивидуальной морали . Разделяемая не всеми этиками, эта теоретическая установка достаточно эвристична при решении практических вопросов морального характера в социальной повседневности, позволяя дифференцировать требования, предъявляемые индивиду, как стремящейся к совершенствованию (и совершенству) автономной личности, и требования, которые предъявляются индивиду, как члену общества, зависимому от других членов общества.

Данное теоретическое размежевание двух сфер моральной активности (как и дисциплинарное членение на социальную и индивидуальную этику) не в последнюю очередь связано с потребностью адекватного восприятия ценностно-императивного пространства. Общественный запрос на такого рода этическую оценку актуализирует праксеологическую тональность этических разработок, позволяющую связать философско-этический потенциал морали с управлением процессами общественной жизнедеятельности.

Понятие «праксеологический» было введено в прошлом веке польским ученым Т. Котарбиньским, и вначале было неразрывно связано с идеей новой науки об эффективной организации и эффективной деятельности . Но со временем смысловая наполненность термина «праксеологический» получает развитие в этике, приобретая расширенное, не специфическое значение, в чем-то схожее по смыслу с термином «прагматический» (также в не специфическом, не строго историко-философском значении, предложенном У. Джеймсом).

Содержательно формулировка «праксеологическая ориентация этического знания» наполняется следующим образом: научное осмысление потребностей общественной жизнедеятельности (или определенной социальной практики) с дальнейшим формированием этического знания и его последующим продвижением в социальную повседневность. Словоупотребление «праксеологический» четко фиксирует знаниевую составляющую социальной морали (следует оговориться, что под социальной моралью понимается историческая форма общественной морали, а именно, сформированная в новоевропейском гражданском обществе). Праксеология морали выступает теорией эффективной организации нравственной деятельности, научно выверенной рефлексией по обеспечению упорядочивания общественного пространства посредством социальной морали; она направлена на выявление нормативноценностных аспектов сотрудничества и общественного взаимодействия, а также на принятие моральных решений.

Праксеологичность этического знания указывает на реальную (а не только мыслимую) способность этики быть прикладной теорией эффективной организации нравственной деятельности, т.е. выступить катализатором моральных действий в социальной повседневности и корректировать общественную практику в режиме реального времени. Праксео логическая направленность социальной морали легитимирует ее функционализм, ориентированность на практическое применение этического знания, его практическую выверенность и адекватность общественным потребностям.

Эффективность и надежность это критерии, по которым социальная мораль признается такой, что срабатывает (функционирует) в обществе, т.е. оправдывает возлагаемые на нее ожидания. Проблема надежности социальной морали стала предметом специального исследования Дж. Ролза. Он поставил вопрос о сущности надежных механизмов функционирования социального единства и показал возможности повышения их эффективности.

Поиски механизмов эффективного функционирования общества Ролз основывал на переосмыслении и корректировании традиционной концепции общественного договора в основу его размышлений положена исходная позиция за «занавесом неведения». Исходная позиция возможна при допущении существования основной интуитивной идеи «справедливости как честности». Смысл ее в том, что на основе здравого смысла за занавесом неведения индивиды будут выбирать честные условия общественного взаимодействия на исходно справедливых основаниях: условия честного соглашения между свободными и равными индивидами должны устранить какие-либо преимущества, которые неизбежно возникают в пределах основных институтов всякого общества .

И хотя Ролз изучал в основном этическое регулирование политической сферы общественной жизни, его рассуждения, аргументация и выводы релевантны и в плоскостях взаимовлияния экономической и социальной сфер. Справедливость как честность идея, имплицитно содержащаяся в демократическом обществе. Она дает ключ к пониманию условий общественного взаимодействия. Взаимодействие «направляется публично признанными правилами и процедурами, принимаемыми теми, кто кооперируется и определяет их в качестве регуляторов своего поведения» . Конкретизируя условия взаимодействия, Ролз указывает на взаимовыгодность скоординированных усилий в формировании формальных правил общественной жизни: «Каждый, входящий во взаимодействие и исполняющий роль в соответствии с правилами и процедурами, должен получать вознаграждение достойным образом, что способствует применению соответствующей шкалы для совершения сравнительной оценки… Поскольку первейшим предметом справедливости является базисная структура общества, то в справедливости как честности это достигается путем формирования принципов, определяющих базисные права и обязанности в пределах важнейших общественных институтов и путем длительного регулирования этих институтов на основе справедливости так, чтобы вклад в процветание, совершаемый усилиями каждого, честно бы присваивался» .

Дж. Ролз вкладывал в термин «политическая концепция» социально-нравственное содержание. Мыслитель различил два типа концепций (доктрин): всеохватывающие моральные доктрины (comprehensive moral doctrines) и политические доктрины. К всеохватывающим доктринам он причислял все религиозные и моральные убеждения и (возможные) философские их обоснования, программы личной добродетели и морального действия в соответствии с очерченными при их помощи образами благой жизни . Всеохватывающие доктрины не могут не претендовать на истинность, и такие претензии вполне обоснованы. Граждане почти повсеместно идентифицируют себя, опираясь на свои религиозные, философские и моральные убеждения и не могут рассматривать себя отдельно от них, от собственных продолжительных склонностей и лояльностей. Но этот комплекс убеждений относится к «непубличной или нравственной идентичности» (то есть к частной сфере), помогая гражданам «упорядочивать и оформлять свой личный образ жизни, включающий и [содержание] того, что каждый считает себя деятельной и творческой личностью в общественном мире» . Моральный статус всеохватывающих доктрин состоит в акцентуации «непубличной (или неполитической) идентичности» , т.е. касается индивидуальной морали.

«Политическая концепция справедливости» также является моральной концепцией, особенность которой состоит в том, что она приспособлена к особому предмету, а именно к политическим, общественным и экономическим учреждениям, то есть к тем структурам, которые образуют общество в качестве системы социального взаимодействия во всей полноте жизни . Данное различение всеохватывающих и политических доктрин актуализирует водораздел между частными стремлениями индивида и его публичными ожиданиями, между индивидуальной моралью и моралью социальной.

В свете этого задачи социальной морали касаются эффективных и надежных путей внедрения в общественную практику моральной основы общественного согласия. Такого рода задача является праксеологи ческой и не претендует на всеохватность и истинность. Скорее, она «может служить основой для добровольного политического согласия между информированными гражданами» . Ролз отмечал, что для обеспечения согласия следует не погружаться в многочисленные, часто взаимоисключающие, всеохватывающие доктрины, а избегать их, поскольку решить вопрос частных убеждений в социальном пространстве невозможно, не навязывая одну единственную концепцию насильственно (и нарушая тем самым базисные свободы).

Для решения вопроса единства общества в условиях подвижных социальных связей, конкурирующих убеждений и верований Ролз и предложил перекрестный консенсус (overlapping consensus), одновременно модель и механизм поиска общественного согласия. Современное общество способно вырабатывать перекрестный консенсус в исходно конфликтных условиях. Объединение граждан вокруг решения определенной проблемы контекстуально и ситуативно, оно формируется по модульному принципу, а деятельность регулируется процедурно и определяется формальными соглашениями или договорами. Такого рода объединения основываются не на всеохватывающих доктринах, а на осознании необходимости кооперации во имя решения общих проблем. Их объединяет не возвышенная идея (всеохватывающая доктрина), а приоритетность решения текущих задач. Сегодня их может объединить потребность в решении экологических проблем региона, а завтра, когда эта проблема получит решение в общественных программах действий, ситуативное объединение может распасться или переключиться, к примеру, на повышение качества социального пакета работников предприятий. Такая модульность является не знаковым подтверждением релятивизма, а воплощением минималистского параметра социальной морали в условиях практики перекрестного консенсуса.

Минимализм социальной морали получает дополнительные преференции в свете необходимости выявления содержательной наполненности перекрестного консенсуса. М. Уолцер детально останавливается на выяснении сущности минимализма. По его мнению, минимализм это общее пространство, в котором возможно взаимное признание ценностей, принадлежащих различным развитым моральным традициям.

Моральный минимализм в силу своей однозначности и лаконичности способствует восприятию базисных ценностей общественной жизни безотносительно к индивидуальным убеждениям и преимуществам . Таким образом, минимализм социальной морали состоит в содержательно обедненной, лаконичной формулировке моральных ценностей, которые потенциально и актуально могут быть признаны в качестве базисных, в качестве основы для объединения всех членов социального образования безотносительно к системам их индивидуальных моральных приоритетов.

Социальная мораль это праксеологически направленный комплекс норм и ценностей, предназначенных для эффективного функционирования общества как искусственного образования в условиях сосуществования конкурирующих всеохватывающих доктрин. Осознание формализированности и процедурности механизмов социальной морали блокирует превращение каког-либо привлекательного идеала в единственную регулятивную социальную идею. При таких условиях плюрализм, контекстуальная подвижность и гибкость содержательной (нормативной) наполненности содействуют продвижению модульности, основанной на этическом минимуме базисных ценностей.

Конструирование модели перекрестного консенсуса становится эффективным инструментальным средством общественного взаимодействия в современном мире. Перекрестный консенсус это основанное на здравом смысле праксеологическое средство, обеспечивающее действенность взаимодействия и баланс социально-нравственных ценностей актуальных всеохватывающих доктрин в условиях нестабильного равновесия современного общества. Блокируя превращение какой-либо всеохватывающей доктрины в регулятивную идею общественной жизни, социальная мораль как практически ориентированный интеллектуальный продукт предоставляет обществу содержательно усеченный комплекс моральных ценностей, вокруг которых могут объединиться

все члены общества. Нормативная наполненность социальной морали формулируется в процессе перманентного поиска консенсуса путем общественных договоренностей как компромиссного решения общих проблем духовно-практического плана в соответствии с модульным принципом: правила и принципы, утрачивающие значимость по отношению к текущим общественным потребностям, заменяются на более действенные без остановки процесса поиска консенсуса. Понятные каждому гражданину, нормы являются реально должными для выполнения каждым, включенным во взаимодействие, поэтому по сути своей они содержательно минималистские, но универсальные в своей обязывающей силе. Таким образом, праксеологическая направленность социальной морали определяет ее функционализм и раскрывается в принципах конвенциональности, контекстуальности, модульности, минимализма.

Праксеологически ориентированная социальная этика не предоставляет метафизическое обоснование морали, а указывает на возможности широкого использования теоретических разработок праксеологии морали в общественной практике, и в частности, при разработке программ социально ответственного бизнеса. Ведь корпоративная социальная ответственность (КСО) важна не только и не столько на уровне разработки профессионалами из экономической сферы к ее разработке причастна общественность и профессиональные этики. Но наиболее значимы перспективы КСО на уровне внедрения в практику общественной жизнедеятельности в свете необходимости популяризации социально ответственного ведения бизнеса как среди предпринимателей, так и стейкхолдеров, т.е. все более широких слоев общества. Поэтому нельзя сбрасывать со счетов инструменты, которые способна предоставить этика при решении вопросов морального характера в общественной жизнедеятельности.

 

XII Международная конференция история управленческой мысли и бизнеса, (г. Москва, 28-30 июня 2011 г.). Социальная ответственность бизнеса и этика менеджмента

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *